?

Log in

Зверильница.


Мусьё Бриош (Шатон Жемчужный) с Варежкой.

Шатон Жемчужный.

Барсик.

Пятачок

Человек, давший нам правильный календарь, женат был трижды . Корнелия, первая и любимая, умерла вторыми родами. Брак с прекрасной Помпеей закончился масленичным разводом. Третьей женой стала тихая Кальпурния, видившая перед мартовскими идами страшный сон. О любовницах всех полов можно справиться у Светония. Но была в его жизни и невидимая дева-невеста, не столь знатная, сколь богатая. Быть может, ее судьба сложилась счастливо, ведь помолвка была расторгнута. Влиятельная мамаша выхлопотала семнадцатилетнему отроку должнось Flamen Dialis, верховного жреца Юпитера, а для того, чтобы к обязанностям жреческим приступить, надо преломить лепешку из полбы с высокородной девой и далее весь срок юпитрослужения выполнять сложнейшую обрядность во всем, вплоть до чистки зубов.
А вот об отвергнутой невесте нашем французском романе:Sa permiere fame avoit non Cossucia, qui de chevaliers estit et mout riche. Cele avoit esté fiancee d’un noble Romain, qui ot non Pretextatus, ainz que Juilles l’espousast. "Его первая жена звалась Коссуция, была рыцарского рода и весьма богата. Она была помолвлена с благородным римлянином по имени Претекстатус, прежде чем Юлий на ней женился."
А вот Светоний:

Div. Iul. I: dimissa Cossutia, quae familia equestri sed admodum diues praetextato desponsata fuerat... "Он расторг помолвку с Коссуцией, девушкой из всаднического, но очень богатого семейства, с которой обручился еще подростком"

Благородный Претекстатус зародился в лаборатории французского переводчика в начале тринадцатого века по счастливому стечению обстоятельств: наш разумник не знал, что подростки, подобно судьям и жрецам, носили
praetexta - тогу с пурпурной каймой, каковую на семнадцатом году жизни меняли на белую взрослую тогу.
Средневековый переводчик это тот единственный, кому я могла бы позавидовать. Он творит свою вселенную и передает ее дальше, безымянным переписчикам и переводчикам, которые безконечно ее совершенствуют новыми ошибками невероятной, ошеломляющей красоты.
Вот французский роман тринадцатого века о Цезаре, маниакально преданный своим непогрешимым источникам, Светонию, Саллюстию и Лукану: Mes sor totes les autres fu plus amee de Cesar Servilia, la mere Marque Bruti qui l’ocist. A celui dona il outre mesure et li acheta, lues que il fu conseles, une riche margarite, que nus ne osoit acheter, et chans et possessions li dona il apres la guerre de lui et de Pompee, tant que tuit s’en merveilloient. Dont il avint un jor que Cycero dist un boen cop a cels qui se merveilloient de ce et le tenoient a vilté: “Que vos soiez plus certein de cest achat, la tierce paumee conferme le marchié”. Car Servilia avoit une fille; cele ot non Tie‹r›ce. Tuit disoient que la mere l’avoit baillie a Cesar, et avoit eüe la mere et la fille. Por ce‹le› Tierce, disoit Cycero que la tierce paumee confermoit le marchié.
Это недурной перевод пятидесятой главы "Божественного Юлия":Sed ante alias dilexit Marci Bruti matrem Seruiliam, cui et proximo suo consulatu sexagiens sestertium margaritam mercatus est et bello civili super alias donationes amplissima praedia ex auctionibus hastae minimo addixit; cum quidem plerisque vilitatem mirantibus facetissime Cicero: ‘quo melius,’ inquit, ‘emptum sciatis, tertia deducta’; existimabatur enim Servilia etiam filiam suam Tertiam Caesari conciliare.
"Но боль­ше всех осталь­ных любил он мать Бру­та, Сер­ви­лию: еще в свое пер­вое кон­суль­с­тво он купил для нее жем­чу­жи­ну, сто­ив­шую шесть мил­ли­о­нов, а в граж­дан­скую вой­ну, не счи­тая дру­гих подар­ков, он про­дал ей с аук­ци­о­на бога­тей­шие поме­стья за бес­це­нок. Когда мно­гие диви­лись этой деше­визне, Цице­рон ост­ро­ум­но заме­тил: «Чем пло­ха сдел­ка, коли тре­тья часть оста­ет­ся за про­дав­цом?» Дело в том, что Сер­ви­лия, как подо­зре­ва­ли, све­ла с Цеза­рем и свою дочь Юнию Тре­тью."
Французский переводчик великолепно справляется с цицероновой остротой: ""Не безпокойтесь о законности покупки: третье рукобитие подтверждает сделку". У Сервилии была дочь, она звалась Терция. Все говорили, что мать предоставила ее Цезарю, так он имел любовницами и мать, и дочь. Вот из-за этой Терции и сказал Цицерон, что третье рукобитие подтверждает сделку."
Сто лет спустя появился флорентийский перевод романа, и сотней мышей разбежались по Тоскане его косноязычные пересказы:
Ma sopra tutte l'altre cose, Cesare fu amatore di Servilia, la madre di Marco Bruto che l'uccise: a costei donò elli oltre a misura. Elli l'accattò, allotta che fu consolo, una ricca margarita che nullo l'ardiva di comprare; e campi e possessioni le donò assai, appresso la guerra di lui e di Pompeio; tanto che tutti si maravigliavano di ciò, e lui tenevano a vile. E chè voi ne siate di questo più certi, elli l'accattò la Terza Paunicie, e confermò lo mercato, chè Servilia ebbe nome la Terza. Tutti dicevano che la madre la voleva dare a Cesare, et aveva avuta la madre e la figliuola per queste Terza. Disse Cicerone che la Terza Paunicie confermò lo mercato.
Подобравшись без потерь к цицеронову анекдоту, наш тосканский писарь спотыкается о фразу tierce paumee, "третье рукобитие", и срывается, увлекая за собой целый камнепад несуразиц:
"А чтобы вы были уверены [в законности сделки[, все это купила Терция Пауниция, она же подтвердила сделку, так как Сервилия звалась Терция. Все говорили, что мать хотела отдать ее [кого? о дочери до сих пор не было упомянуто[ Цезарю, чтобы он имел любовницами и мать, и дочь из-за этой Терции. Говорил Цицерон, что Терция Пауниция подтвердила сделку".
Но картинка складывается хоть и весьма альтернативная, но вполне себе поддающаяся истолкованию:Сервилия была у родителей третьей, потому и звалась Терция, являясь неполной тезкой Терции Пауниции, малого божества торговых сделок, почти не известного исследователям.